Владимир Андреевич Степанов
14.04.1959 (Ленинград)
Российский историк-исследователь и писатель, специализирующийся на истории евангельского движения в России. Автор книг и статей, посвященных восполнению «белых пятен» в этой области. Его работа включает архивный поиск, сбор свидетельств и написание фундаментальных трудов, таких как серия «Петербург евангельский».
Служение в Санкт-Петербурге (1890–1910)
На рубеже ХХ столетия Долгополов был одним из наиболее авторитетных служителей пашковцев. Так, в отчете православного противосектантского миссионера Санкт-Петербургской епархии Николая Булгакова за 1900 год названы десять имен главных пашковских проповедников в Петербурге, причем первым в списке значится «мещанин посада Колпино Василий Иванов Долгополов». Там же указан и адрес его проживания: Петербургская сторона, Большая Пушкарская ул., д. 44[54].
Что представляло из себя движение пашковцев? В период с 1890-го по 1910-й годы, основных мест их собраний было два: дом Н. Ф. Ливен на Большой Морской улице, № 43 и дом Е. И. Чертковой на Большом проспекте Васильевского острова, № 79, расположенный в Галерной Гавани. Если первое место находилось в аристократическом историческом центре, то второе — на рабочей окраине города. Соответственно, как писал священник В. Прозоров, на собраниях в особняке Ливен преобладали представители привилегированных классов, а в доме Чертковой — простолюдины (торговцы, ремесленники, кучера, лакеи, швейцары)[55]. Два эти места были центральными залами пашковских собраний, вмещавшими по несколько сотен человек. Однако ими дело не ограничивалось, поскольку, по словам православного миссионера Булгакова, каждая квартира, занимаемая пашковцем, тем самым представляла из себя уже и место их религиозных собраний. По оценкам самих пашковцев, в столице их было до 5000 человек[56].
Дадим немного конкретики. В вышеупомянутом отчете за 1900-й год миссионер Булгаков писал о собраниях в доме Чертковой, что они объединяли и вдохновляли всех пашковцев, рассеянных по окраинам столицы и служили главным очагом распространения их веры не только в Петербурге и Петербургской губернии, но и по другим местам России. Посланцы штундистских общин[57], приезжавшие в Петербург, считали своим долгом посетить собрания Чертковой и сказать там теплую приветственную речь о духовном единстве всех «верующих во Христа», живущих в разных местах России[58].
Другой рапорт Булгакова позволяет заглянуть и на собрание в дом княгини Ливен[59]:
[В воскресенье] 27-го сего апреля [1902 года] я в восьмом часу вечера явился в дом княгини Ливен (Большая Морская ул. № 43), где застал многолюдное собрание из лиц разного сословия, пола и возраста в количестве ста человек. Ровно в восемь часов из своих покоев вышла княгиня Ливен, которую все присутствующие почтили вставанием со своих мест и поклонами. Затем началось пение штундистских стихов: «Единый Врач явился нам» и «Води меня, мой Искупитель» по книжке «Собрание стихотворений. Москва. 1892 г.»; поющим аккомпанировала на фис-гармониуме какая-то молодая девица. После пения и нескольких импровизированных молитв с коленопреклонением встал Иван Вениаминов Каргель, один из главнейших пропагандистов штунды не только в Петербурге, но и во всей России, — и сказал довольно длинную проповедь на текст из книги пророка Исаии, гл. 1, ст. 2–18, стараясь доказать в ней необходимость для вечного спасения одной только сердечной веры в Искупителя и сознание своих грехов. После Каргеля говорил Василий Иванов Долгополов (мещанин посада Колпино, по ремеслу — столяр), не менее известный проповедник среди штундистов; этот последний на основании Мк. 2, 8–10 ясно и решительно заявил, что все грехи наши здесь на земле прощены, и мы идем в будущую жизнь святыми, поэтому напрасно и неосновательно некоторые люди опасаются страшного суда, на котором они могут будто бы оказаться осужденными (!). За проповедью Долгополова шли опять молитвы с коленопреклонением; в заключение был пропет стих: «Я верю вести той, что я спасен Тобой, что все грехи мои Ты снял, жизнь вечную мне дал...» (Собрание стихотворений, № 51).
Проповедническое служение Долгополова происходило как в доме Чертковой[60], так и в особняке Ливен[61] (в последнем в те годы жил с семьей и служил словом И. В. Каргель)[62].
Из приведенной цитаты видно, что наибольшим духовным авторитетом пользовался у единоверцев Каргель. Послушать именитого проповедника собиралась «масса всевозможного люда»[63]. Но и о Долгополове сказано, как о не менее известном проповеднике. Очевидно, у пашковцев не было единоначалия, а осуществлялось коллективное руководство[64]. В подтверждение приведем цитату из отчета Булгакова за 1903 год, содержащую к тому же дополнительные и интересные для нас сведения[65]:
Местными руководителями столичной штунды являются Иван Вениаминов Каргель (Симанская ул., д. 3)[66], Василий Иванов Долгополов (Б. Пушкарская ул., 44), Григорий Матвеев (Мал. Белозерская ул., д. 9) и Александр Иванов (Витебская ул., д. 13). Кроме них систематически посещают «русских братьев» проповедники евангелия из-за границы, иногда совсем незнающие русского языка. Собрания по случаю приезда этих ораторов обыкновенно устраиваются в доме княгини Ливен, причем переводчицей служит ее дочь. Покровительствуют штундистам, как и прежде, княгиня Ливен, генеральша Черткова, княгиня Гагарина и некоторые другие лица из сановного мира.
Поздней, когда евангельское дело под руководством Проханова расширилось, то Долгополов, по данным за 1910 год, руководил собраниями в главном зале евангельских христиан на Фонарном переулке, д. № 4/9, а также в двух залах за Невской заставой[67].
Вопрос крещения и сближение с союзом баптистов (1903–1904)
В первые годы ХХ столетия произошло сближение пашковцев с баптистами, что нашло выражение в установлении между ними евхаристического общения[68]. Долгополов приветствовал этот процесс и принимал в нем активное участие. В 1903 году им впервые была совершена совместная с баптистами вечеря Господня[69].
Справка. Долгое время баптистов и пашковцев разделял вопрос об отношении к крещению и хлебопреломлению. Пашковцы считали своими братьями и сестрами всех, кто родился свыше от Духа Святого, оправдался верой, оставил грех и жил новой жизнью во Христе Иисусе. Таковые допускались в их общине до хлебопреломления, независимо от того, приняли ли они водное крещение по вере или были крещены во младенчестве в православной церкви. Пашковцы не считали обязательным для своих членов крещение по вере, и оно не являлось их церковным установлением. Крещение преподавалось члену общины в том случае, если брат (или сестра) требовал его, получив личное откровение от Бога и принимал его как акт личной веры. В отличие от пашковцев, баптисты считали, что членами церковной общины являются только те, кто принял водное крещение по вере, и только они могли участвовать в хлебопреломлении[70].
Сближение баптистов с пашковцами произошло после того, как пашковцы признали взгляд баптистов на крещение библейски обоснованным и предпочтительным, о чем писал известный баптистский служитель И. К. Савельев: «Прежде [пашковцы] довольствовались крещением младенцев. Но когда они освободились от детского крещения и стали принимать нормальный вид, то тогда баптистский союз принял их в общение»[71].
Продолжением линии на сближение пашковцев с баптистами стало приглашение первых на съезд Союза русских баптистов, прошедший в июне 1904 года в Ростове-на-Дону. Долгополов принял участие в его работе и познакомил делегатов с тем, как организовано и идет духовное дело в Петербурге. Съезд выразил надежду на полное в недалеком будущем единство для совместного труда в распространении Царствия Божия. Василий Иванович был избран в число лиц, поставивших подпись под протоколом съезда[72].
Таким образом, можно говорить о том, что Долгополов находился на острие инициатив, направленных на сближение двух близких евангельских сообществ в России[73]. Он давно разделял взгляд баптистов на необходимость крещения по личной вере в сознательном возрасте, о чем, напомним, говорит тот факт, что уже в конце 1880-х годов он наотрез отказался крестить своих родившихся детей по православному установлению.
Участие в правозащитных инициативах Проханова (1903–1907)
С 1903–1904 годов Долгополов начинает активно сотрудничать с И. С. Прохановым в инициативах по защите прав верующих. Если Каргель был талантливым духовным учителем, то Проханов поражал всех своей энергией и предприимчивостью. Вот что писала о них Софья Ливен: «Брат Каргель стремился, главным образом, углубить верующих в познании Господа и Его Слова, а брат Проханов призывал своих членов к деятельному участию в общинной жизни: он организовал союз молодежи, хор и прочие служения»[74]. Деятельное христианство Проханова нашло отклик в душе Долгополова. Начало их сотрудничества связано с правозащитной деятельностью, но прежде нужно сказать два слова о политической ситуации, в которой они нашли друг друга.
В 1903 году в России постепенно начинается политическая «оттепель»[75]. Проханов назвал годы с 1903 по 1905-й «началом весны в государственной власти России»[76]. Николай II подписал 26 февраля 1903 года манифест, предоставивший всем подданным инославных и иноверных исповеданий «свободное отправление их веры и богослужения по обрядам оной»[77]. Однако из-за упорного сопротивления обер-прокурора Победоносцева это благое начинание так и осталось на бумаге: религиозные притеснения «сектантов» продолжались.
Тем не менее по причине неблагоприятного хода русско-японской войны в России начался политический кризис. Под давлением событий и общественных требований 12 декабря 1904 года Николай II издал Высочайший указ, в котором обещал пересмотреть религиозное законодательство в сторону веротерпимости. Он распорядился, чтобы председатель Комитета министров С. Ю. Витте и министр внутренних дел, князь П. Д. Святополк-Мирский предоставили ему информацию о положении религиозных обществ России[78].
Проханов внимательно следил за происходившими переменами, приветствовал их и видел в них всё более расширяющееся окно возможностей. По его словам[79]:
Во время своего министерства он [Святополк-Мирский] сделал нечто важное для разрешения религиозных проблем. Он провозгласил, что хотел бы иметь как можно больше информации для рассмотрения состояния различных религиозных обществ, деноминаций и церквей. Братья и я чувствовали, что мы должны дать всю информацию, которую только сможем, правительству. Я написал очень важную бумагу о Евангельском движении. Мы телеграфировали на юг и оттуда в Петербург прибыли два делегата, Иванов[80] и Кушнеров, с документацией, рассказывающей о преследованиях, тюремных заключениях и ссылках наших братьев.
Упомянутая Прохановым и написанная им «важная бумага» называлась «Краткая записка о возникновении, развитии и о настоящем положении Евангельского движения в России и о нуждах русских Евангельских христиан (известных в общежитии под разными народными кличками: пашковцев, баптистов, ново-молокан и т.п.)»[81]. Записка содержит 47 страниц, из них: семь страниц составляют историческую часть, восемь — вероисповедную часть, остальные посвящены правовому положению евангельских верующих. В заключение записка предлагала, во исполнение Высочайшего Манифеста от 26 февраля 1903 года и Высочайшего Указа от 12 декабря 1904 года, распространить на всех русских евангельских христиан «права веротерпимости и блага свободы совести»[82]. Документ был подписан: «С.-Петербург, 8 января 1905 г. Уполномоченный от Киевской русской общины "Евангельских христиан" Иван Петрович Кушнеров. То же С.-Петербургской общины Василий Иванович Долгополов. Из г. Харькова Василий Николаевич Иванов»[83]. К записке были приложены двадцать два документа: судебные дела по обвинению в принадлежности к штунде, за проведение молитвенных собраний и погребения умерших; письма о насилиях, побоях, истязаниях, убийствах, арестах, штрафах; сведения об отказах принимать детей в школу, а также регистрировать браки, рождения и смерть и о прочих беззакониях, чинимых в отношении верующих до последнего времени[84].
Записка была зачитана Прохановым на комиссии из братьев-служителей, которые одобрили ее отправку, после чего она была подана 8 января 1905 года министру внутренних дел П. Д. Святополк-Мирскому[85]. Поздней, по словам Проханова: «Мы увидели, что наши принципиальные предложения о необходимости изменения религиозного закона были приняты правительством в его декрете от 17 апреля 1905 года, касающегося принципов укрепления веротерпимости в России»[86].
Заметим, что в этой важной инициативе Проханова под ключевым документом, способствовавшим успеху дела и приближению времени свободы, стояла подпись уполномоченного Санкт-Петербургской общины евангельских христиан В. И. Долгополова. В наши дни записка представляет большую историческую ценность как одна из первых попыток изложения истории возникновения евангельского движения в России[87].
Следующее участие Долгополова в правозащитных инициативах Проханова выразилось в их совместном посещении председателя Комитета министров С. Ю. Витте. Вот, что вспоминал об этом Проханов[88]:
Я получил несколько писем от наших ссыльных братьев, которые просили меня ходатайствовать за их освобождение. Я написал протест на имя Премьер министра графа Витте от имени Совета С.-Петербургской Евангельской церкви и получил разрешение встретиться с ним. Вместе с братом Долгополовым и старейшими членами церкви я пошел на прием. Увидев графа Витте впервые, я был приятно удивлен его внешностью и энергичностью движений. Он, быстро перебирая свои бумаги, сказал: «То, что вы пишите, господа, очень и очень важно. Сегодня вечером я буду разговаривать с министром внутренних дел по вопросу опубликования специального указа». Он выполнил свое обещание, и через несколько дней мы читали циркулярное письмо Министра внутренних дел об освобождении всех, кто был в заключении или находился в ссылке по религиозным мотивам. И еще многие христиане таким образом получили свободу и возвратились в свои дома.
Итак, благодаря ходатайству братьев, многие ссыльные христиане получили свободу. Но были и другие вопросы, требовавшие решения. Реагируя на Высочайший указ от 17 апреля «Об укреплении начал веротерпимости», 21 мая 1905 года Проханов и Долгополов подали от лица общины евангельских христиан председателю Комитета министров С. Ю. Витте петицию о мерах, которые считали необходимыми для достижения истинной веротерпимости в отношении сектантов. Петиция касалась вопросов свободы проповеди, юридических прав общин, строительства молитвенных домов, утверждения духовных наставников, открытия школ. Верующие ходатайствовали об устранении чрезмерного надзора и недопущения произвола со стороны администрации в отношении деятельности их общин[89].
Однако не все их предложения были учтены в новом законе — временных правилах, приложенных при Высочайшем Указе от 17 октября 1906 года «О порядке образования и действия старообрядческих и сектантских общин». Евангельские верующие увидели серьезные изъяны в новом законе. Так, он не отменил действие статьи 90 Уголовного уложения 1903 года, воспрещавшую публичную проповедь и действия, которые вели бы к «совращению православных в иное вероисповедание, или секту»[90]. Пашковцы считали, что закон должен допускать свободную проповедь Евангелия и не препятствовать переходу православных в иное вероисповедание. Еще они были недовольны тем, что Указ оставлял в юридической практике термин «сектант» и ставил внутреннюю духовную жизнь евангельских общин и их наставников в зависимость от государства, давая местной администрации слишком много власти[91].
Недовольны были не только пашковцы. Поэтому в январе 1907 года в Петербурге был организован Объединенный Всероссийский съезд евангельских христиан (пашковцев), баптистов, пресвитериан и молокан. Проханов и Долгополов были его участниками. Съезд выработал предложения, направленные на изменение религиозного законодательства с учетом интересов евангельских верующих[92]. По решению съезда в феврале 1907 года министру внутренних дел было подано прошение с пояснительной запиской на 17 печатных страницах. Под прошением стояли подписи уполномоченных съездом лиц: И. С. Проханова, В. И. Долгополова и А. Д. Богданова[93].
На фото в превью Василий Иванович Долгополов. 1907 г.
Однако дальше возникло затруднение. У подателей потребовали вероучение, которого у них не было. Евангельские христиане не признавали в то время никакого вероучения, кроме Библии, особенно Нового Завета[94]. Тогда баптисты прислали свое вероучение, но петербургские верующие с ним в правительство не пошли. Так, результаты работы съезда сошли на нет — и желаемые результаты не были достигнуты[95].
Долгополов и в дальнейшем поддерживал инициативы Проханова, направленные на защиту прав евангельских верующих, о чем еще будет сказано[96].
Ссылки
- ЦГИА СПб. Ф. 19. Оп. 92. Д. 23. Л. 52. — В том же доме Долгополов проживал и по данным за 1910 г. (ЦГИА СПб. Ф. 19. Оп. 102. Д. 35. Л. 627)
- Прозоров В., свящ. Петербургские пашковцы // Православный Путеводитель. Т. 1. 1904. Июнь. С. 806. —
В отличие от публикации В. Прозорова, по сведениям Департамента духовных дел иностранных исповеданий МВД, в 1907 г. на молитвенных собраниях в д. № 43 бывало до 200 человек и посещались они преимущественно низшим классом, но иногда на них бывали и высокопоставленные лица (РГИА. Ф. 821. Оп. 133. Д. 198. Л. 1). - ЦГИА СПб. Ф. 19. Оп. 92. Д. 23. Л. 51 об.; Ф. 19. Оп. 94. Д. 73. Л. 9–10.
- Использование термина «штунда» в отношении пашковцев объясняется той борьбой с сектантством, которую проводила Православная церковь. В июле 1894 г. в Российской империи было принято положение Комитета министров о признании особо вредной сектой штундистов и вслед за тем разослан Циркуляр МВД губернаторам, который категорически запрещал штундистам проведение «общественных молитвенных собраний» (История ЕХБ в СССР. С. 114, 115).
- ЦГИА СПб. Ф. 19. Оп. 92. Д. 23. Л. 50–52.
- ЦГИА СПб. Ф. 19. Оп. 94. Д. 73. Л. 1–1 об.
- Братский листок. 1906. № 5. С. 4.
- Долгополов как постоянный участник собраний в доме Ливен упоминается также в: Верность. 1934. № 3–4. С. 17.
- Ливен С. Духовное пробуждение в России. К.: Свет на Востоке, 2016. С. 82, 107.
- Грачев Ю. С. Студенческие годы. СПб.: Библия для всех, 1997. С. 52.
- Фактически переход к единоначалию произошел в 1908 г., когда по инициативе И. С. Проханова была учреждена СПб. община ЕХ, и он же был избран ее первым председателем, а в дальнейшем оставался первым лицом как на местном, так и на союзном уровне.
- ЦГИА СПб. Ф. 19. Оп. 95. Д. 48. Л. 23, 29, 32.
- В историографии принято считать, что с 1898-го по 1910-й гг. Каргель с семьей жил в доме Н. Ф. Ливен, поэтому является неожиданностью, что в 1903 г. в архивном источнике местом его проживания указан дом в Гавани, стоявший на участке, принадлежавшем Е. И. Чертковой (ЦГИА СПб. Ф. 513. Оп. 102. Д. 2325).
- ЦГИА СПб. Ф. 19. Оп. 102. Д. 35. Л. 627–628.
- Подробней об этом см. в кн.: Степанов В. Пашковцы. С. 379–382.
- Из речи Василия Гурьевича Павлова на 9-м Всероссийском Съезде ЕХ // Заметки по истории Ев[ангельских] Х[ристиан]. Рукописная тетрадь. С. 10.
- Сахаров Н. Рассказ нововера: из материалов о пашковцах. В 2-х ч. // Богословский вестник. 1893. Март. С. 534–537; Скворцов В. М. Деяния 3-го Всероссийского Миссионерского Съезда в Казани, по вопросам внутренней миссии и расколосектантства. Киев: Тип. И. И. Чоколова, 1897. С. 128.
- Савельев И. К. Письмо к А. Е. Леушкину // Письма к братьям ЕХБ. Тифлис: тип. «Труд» Ф. Е. Мачковской, 1916. С. 73.
- Всероссийские съезды баптистов (протоколы и др. материалы). 1882–1914 гг. Государственный музей истории религии. Фонд «Научно-исторический архив». Колл. 1. Оп. 8. Д. 32. Л. 49–51.
- О дальнейших взаимоотношениях пашковцев и баптистов см. в кн.: Степанов В. Пашковцы. С. 383–481.
- Ливен С. Указ. соч. С. 107.
- Слово «оттепель» в данном контексте использует историк Вильгельм Кале (Кале В. Евангельские христиане в России и Советском Союзе / Пер. с нем.: Скворцов П. И. Вупперталь-Кассель: Издательство Онкен, 1978 (Kahle, Wilhelm. Evangelische Christen in Rußland und der Sowjetunion. Wuppertal & Kassel: Oncken Verlag, 1978) // Компакт-диск «История Евангельского движения в Евразии 4.0». Одесса: ЕААА, 2005. С. 16, 33).
- Проханов И. С. В котле России. Чикаго: Всемирный Союз Евангельских Христиан, 1992. С. 126; Шендеровский Л. Иван Проханов (биографический очерк). Торонто: Евангельская Вера, 1986. С. 82.
- Никольская Т. К. Русский протестантизм и государственная власть в 1905–1991 годах. СПб.: Изд-во Европейского ун-та в СПб., 2009. С. 26.
- Шендеровский Л. Иван Проханов. С. 82.
- Проханов И. С. В котле России. С. 127.
- Василий Николаевич Иванов (ум. 1908) — бывший жандарм. После обращения оставил службу и стал трудиться среди штундистов. Будучи книгоношей Британского и Иностранного библейского общества, в 1880 г. открыл депо (магазин) библейского общества в Харькове. Проводил на своей квартире собрания желающих слушать Слово Божие, ставших одним из истоков Харьковской общины. Занимался защитой прав гонимых верующих; много раз посещал Кавказ для оказания помощи ссыльным братьям (Нагирняк А. Справочник ЕХБ. С. 152–153; Проханов И. С. В котле России. С. 67–68).
- Экземпляр этой записки, отпечатанный типографским способом, хранится в: РГИА. Ф. 796. Оп. 445. Д. 709. Л. 220–243.
- РГИА. Ф. 796. Оп. 445. Д. 709. Л. 239.
- Там же. Л. 243. — Непонятно, почему Проханов, являясь автором, не поставил под запиской своей подписи. Тем не менее стиль изложения и большая эрудиция автора говорят за то, что именно он написал ее.
- История ЕХБ в СССР. С. 133; Савинский С. Н. Указ. соч. Т. 1. С. 249.
- Братский листок. 1906. № 9. С. 4–5.
- Проханов И. С. В котле России. С. 128.
- Никольская Т. К. Указ. соч. С. 8–9.
- Проханов И. С. В котле России. С. 133–134.
- Братский листок. 1906. № 12. С. 15–22.
- Никольская Т. К. Указ. соч. С. 28.
- ЦГИА СПб. Ф. 19. Оп. 98. Д. 25. Л. 45.
- Съезд представителей общин Евангельских христиан, баптистов, пресвитериан и др. в С.-Петербурге // Братский листок. 1907. № 2. С. 7–8; М[азаев] Д. О съезде евангельских христиан // Баптист. 1908. № 10. С. 14.
- Мицкевич А. И. История ЕХБ. С. 131–132.
- Пашковцы были принципиальными противниками составления вероучений, см. об этом: Степанов В. Пашковцы. С. 345–346, 375.
- М[азаев] Д. О съезде евангельских христиан // Баптист. 1908. № 10. С. 14–15.
- Также в первые годы веротерпимости Долгополов поддержал Проханова в учреждении Русского Евангельского Союза, о чем уже прежде много писалось (Путинцев Ф. М. Политическая роль и тактика сект. М.: Гос. антирелиг. издательство, 1935. С. 38; Степанов В. Пашковцы. С. 392–398; Корабель А. Via Sacra. Святой путь. СПб.: Гамма, 2024. С. 177–179).
